Психотерапевт объяснил, почему контроль в одном разрушает другое
Психотерапевт Стив Хауптман, автор книги Monkeytraps, описал тягу к контролю как зависимость, из-за которой человек не может наладить все сферы сразу. Он сравнил жизнь с кубиком Рубика: порядок на одной стороне почти всегда означает разноцветный хаос на других. По его словам, признание этого компромисса помогает спокойнее переживать семейные и рабочие противоречия.
Три парадокса тяги все держать под контролем
Хауптман встретил молодого человека, который собирал кубик Рубика за шестьдесят секунд, и почувствовал зависть, потому что собственная жизнь казалась ему нерешаемой головоломкой. Он рассказал, что может принимать клиентов или делать дела по дому, проводить время с семьей или работать над книгой, ужинать с друзьями или следить за весом. Он может читать профессиональную литературу или детективы для отдыха, но не все сразу, поэтому торгуется с собой в течение всего дня. Автор привел цитату Сильвии Бурстин о принятии реальности такой, какая она досталась, и связал ее с историями о Мидасе, Скрудже и фильмом Jurassic Park, где попытка заставить жизнь соответствовать ожиданиям вызывает сопротивление.
Под контролем автор понимает не властность, а глубокое человеческое желание заставить реальность сотрудничать, чтобы люди, ситуации и результаты соответствовали нуждам и ожиданиям. Первый парадокс звучит так: чем сильнее нужна власть над происходящим, тем меньше человек чувствует себя хозяином положения. Второй парадокс касается других людей: чем настойчивее попытки управлять ими, тем сильнее они вынуждены управлять в ответ. Третий парадокс стал главным в материале: чтобы получить контроль в одном месте, приходится отказаться от него в другом, и именно это правило объясняет усталость от постоянных компромиссов между работой, домом и отдыхом.
Хауптман привел четыре примера потери равновесия из своей практики наблюдений. Человек использовал алкоголь для управления чувствами и в итоге потерял власть над тягой к алкоголю. Руководитель добился успеха и статуса на работе, но отдалился от жены, детей и родственников. Мама сделала детей центром существования и настолько отдалилась от мужа, что супруги почти перестали разговаривать. Мужчина в депрессии годами успешно скрывал чувства от окружающих, а однажды утром обнаружил, что слишком измучен, чтобы встать с кровати. Автор признался, что сам хочет писать книгу и быть с семьей, зарабатывать деньги и отдыхать, есть бейглы и пиццу и видеть меньшую цифру на весах в ванной.
Что с этим делать в паре и в семье
Долгие годы автор воспринимал неупорядоченную сторону кубика как доказательство личной неудачи: беспорядок в доме означал, что надо было убраться, день без письма казался потраченным зря, а день письма выглядел пренебрежением к другому. Съеденная пицца вызывала сожаление, а отказ от нее оставлял чувство упущенного желания, поэтому всегда находилась грань, которая будто обвиняла в ошибке. Постепенно он стал учиться не считать такую ситуацию провалом и замечать простую связь: внутри каждого «да» скрывается «нет», удачный день письма оставляет дела несделанными, а удачный день уборки оставляет книгу ненаписанной. Для отношений это означает меньше упреков за несделанное и больше спокойного обсуждения, что пара выбирает прямо сейчас.
Автор связывает болезненность компромиссов с внутренней частью, которая хочет желаемого без цены, требует выбора без потерь и сердится, когда требование не выполняется. Он называет эту часть упрямой, детской или зависимой и предполагает, что похожий отклик есть у многих людей. При этом материал не предлагает методов лечения и не заменяет помощь специалиста, а описывает личный опыт перестройки ожиданий. Психотерапевт может оценить, подходит ли такой взгляд в конкретной ситуации, особенно если речь идет о депрессии, алкогольной зависимости или затяжном семейном отдалении. Опора только на статью не проясняет, как долго длятся изменения и какие условия нужны для устойчивого результата.
В финале Хауптман рассказал о плановом осмотре, когда врач заметил на кардиограмме отклонение, похожее на транзиторную ишемическую атаку, и направил его в отделение неотложной помощи. В больнице он четыре часа лежал на каталке в коридоре, пока шли обследования, отменил шесть клиентских встреч, успокаивал встревоженную жену по телефону и думал о предстоящих расходах. Раньше такая ситуация вызвала бы у него раздражение, тревогу или злость, а теперь он неожиданно для себя проспал час, причем сон оказался довольно хорошим. Признаком сдвига стало согласие на потери без внутреннего протеста и ощущение, что неспособность решить все сразу не равна поражению в жизни.